У очага вечности: шестое паломничество на мыс Таас Тумус

Иногда нужно проехать сотни километров, чтобы найти то, что всегда было внутри тебя. Иногда нужно оказаться там, где заканчивается дорога и начинается великая река, чтобы услышать биение собственного сердца. Это рассказ не просто о командировке. Это рассказ о возвращении домой.

Раннее утро застало нас в пути. Якутск, сонный и прохладный, остался позади, а впереди лежала дорога в бескрайность — в Кобяйский улус. Машина, увозящая нас из мира асфальта и суеты, казалась ковчегом, плывущим в море золотой осенней тайги. Нас было четверо: неутомимый руководитель «Аал Луук мас», НВК «Саха» Евдокия Избекова, поэт, прозаик, литературный критик, переводчик, журналист. Народный писатель РС(Я), заслуженный работник культуры РС(Я), член СП Якутии и РФ, Семен Тумат и хирург-писатель Анатолий Слепцов, а также оператор НВК «Саха» Арсен Степанов, чья камера должна была стать глазами для тысяч зрителей. И я.

Цель была вечной и могучей, как сама Якутия — великая река Лена. Мы доехали до того самого места, где дорога официально заканчивается, упираясь в бескрайнюю, зеркальную гладь. Здесь время течет иначе, а воздух пьянит своей чистотой и свободой.

И вот уже лодка рассекает прохладные воды, унося нас всё дальше — от настоящего в прошлое, от суеты — к вечности. Пейзажи за бортом сменялись, как страницы эпического романа: вот в дымке показались первые силуэты древних гор-исполинов, а вот и он — легендарный мыс Таас Тумус. Знакомые очертания, от которых каждый раз замирает сердце. В этот момент оператор Арсен, для которого всё было впервые, забыл обо всем на свете, кроме одного — поймать эту невозможную красоту в объектив. Его азарт был заразителен!

Мы бросили якорь у места, где история говорит шепотом сквозь шум ветра. Когда-то здесь кипела жизнь: первый газ Якутии, поселок, надежды. Сейчас от той эпохи остались лишь тихие руины да старый склад, хранящий пожелтевшие архивы ушедшей цивилизации. Но жизнь, как весенняя трава, пробивается сквозь асфальт. Рядом с памятью о прошлом местные жители возвели три маленьких символических жилища — дань уважения своим гениям: русскую избушку писателя Владимира Федорова, светлую урасу и якутский балаган.

И вот дверь балагана открылась. Нас встретила улыбка, от которой стало тепло и спокойно, как у родного очага. Это был Николай Алексеевич Лугинов, народный писатель Якутии, мой друг и наставник. А рядом — его верный соратник-нукер, оператор Илья Жараев. Они прибыли сюда раньше нас и подготовили нечто волшебное.

Внутри нас ждал стол, щедро накрытый самой природой: свежепросоленная рыба, которую еще утром лениво несло течением Лены, и дымящаяся, наваристая уха из знаменитых кобяйских карасей. Аромат был до того божественным, что Семен Тумат, принявшись за трапезу, на полном серьезе уплетал ее шестую кружку, не переставая делиться восторженными впечатлениями. Смех и радостные возгласы наполнили маленькое жилище.

А потом началось главное. Мы вышли на улицу, под купол бескрайнего неба, окрашенного в осенние золотые краски. «Прекрасная пора! Очей очарованье!» — сами собой рождались в голове строки. Мы снимали на фоне нового балагана — символа возрождения, у живого костра, чей дым уносил наши слова к облакам, и на самом берегу Лены, где камни-великаны веками слушали шепот реки.

И в какой-то момент случилось то, чего я никак не ожидал. Николай Алексеевич обернулся и сказал: «Хватит стоять за камерой. Садись с нами. Будь собеседником». Сердце заколотилось. Разместиться плечом к плечу с титанами якутской литературы… Это была честь и огромная ответственность. Я сделал глубокий вдох, отложил камеру и присоединился к кругу.

И попал в иной мир. Мир высоких материй. Звучали имена, которые являются духовными скрепами для всех нас: Расул Гамзатов, Владимир Солоухин, Муса Джалиль, Чингиз Айтматов. Говорили о вечном: о долге, о памяти, о слове, которое сильнее пули. И на фоне вечной Лены эти разговоры обретали невероятную, вселенскую глубину. Это был не монолог, не интервью. Это был диалог душ у самого очага вечности.

Рядом с нами, не вмешиваясь, но составляя незримую часть этого пейзажа, находились местные промысловики. Их молчаливое, уверенное присутствие напоминало: величие этой земли — в её людях, в их единении с природой.

Уезжали мы все вместе. Лодка отчаливала от мыса Таас Тумус, и мы молча смотрели на удаляющийся силуэт. Для меня это был уже шестой приезд. Это давно перестало быть работой. Это — традиция. Светлая, добрая, необходимая. Традиция возвращаться к истокам, чтобы черпать силы для движения вперед.

И я смотрю на лица своих спутников — на восторженного Семена Тумата, на мудрого Николая Лугинова, на сосредоточенного Арсена, — и вижу в их глазах те же чувства, что и в моем сердце. Это не просто слезы радости и благодарности. Это обещание. Обещание вернуться.

Потому что у этого очага никогда не гаснет огонь. И мы обязательно придем к нему снова, чтобы подбросить в него новую хворостину — новую историю, новую беседу, новую надежду.

Там, где кончается дорога,

Где Лена вечная шумит,

Нас преданность её порога 

И вечность камней вновь манит. 

Мы шестой раз здесь, и снова 

Душа от счастья велика.

Спасибо, милый Таас Тумус, 

Что ты у сердца навсегда.

Александр Лукин

УлуусМедиа