Очерки СВО: путь воина Якута

Весна 2015 года в Луганской области выдалась, как всегда, солнечной и светлой. Зимний снег, стаяв на полях и высоких местах, затопил ручьями и лужицами все низменности. Раскисшие дороги, пролегающие по черноземным полям, стали совсем непреодолимыми. И только самые опытные и отчаянные водители с трудом прорывались, доставляя продовольствие и боекомплекты.

Это была первая весна Якута на Луганской земле. Отсутствие привычных морозов и неожиданно, но очень дружно пришедшая весна оставили в душе бойца какую-то необъяснимую прореху – вроде и зимы не было, а была долгая, беспрерывно долгая и непривычно слякотная осень, а затем вдруг пришла весна с зеленым разнотравьем, проклюнувшимися из-под тонкого слоя снега озимыми и ярким солнцем. Конечно, был и календарь, была и встреча нового года, но, тем не менее, казалось, что чего-то все-таки не хватает.

Как бы то ни было, весна все-таки пробудила у него некие чувства обновления и освобождения от тяжести, какая бывает зимой, поэтому первое этой весной боевое задание, которую озвучил перед строем подразделения командир батальона, прозвучало для него даже взбадривающе. Да и задание для опытных разведчиков особой сложности, как таковая, не представляло. После того, как построение было распущено, все разведчики разом загалдели, обсуждая предстоящее задание. Многие были возбуждены — как-никак давненько не выбирались на поле, но были, как всегда, и пессимисты, находящие негатив в любой ситуации. Но, как бы то ни было и каким бы угодно характером ни обладали, бойцы армии Луганской республики были мотивированными на защиту своей родины от бандеровцев добровольцами.

Предстояло разведать местность между поселениями Попасное и Первомайская, не углубляясь в оборону противника.

Подготовка к выполнению задания началась сразу после построения. Якут был назначен в группу разведчиков пулеметчиком, и за ним был закреплен пулемет Калашникова модернизированный, проще говоря ПКМ.

Оружие у Якута всегда было в порядке. После каждого использования, даже если стрелять не приходилось, боец чистил оружие, как его наставляли на срочной службе и как от него требовал в свое время дед после каждой охотничьей вылазки. Поэтому подготовка для Якута слагалась в основном из приготовления достаточного количества боекомплекта – патронов и гранат, а также надлежащей подготовки обмундирования с учетом погодных условий и длительности пребывания на задании.

С боеприпасами, слава снабженцам, дела обстояли неплохо – снарядов, патронов и гранат хватало, поэтому можно было брать, сколько сможешь унести в тактическом рюкзаке. Кроме двух пулеметных коробов с патронами, Якут набрал еще несколько пулеметных лент, в каждом из которых было по 100 патронов. Все знали не понаслышке, что боекомплект в бою лишним не бывает. В рюкзак он также аккуратно сложил пять гранат, нижнее белье, носки, дождевик, спальник и туалетные принадлежности. Провизию можно было складывать завтра перед самым стартом.

Надлежало, как всегда, идти налегке, без бронежилетов и касок, поэтому в выборе одежды особой проблемы не было. К тому же снабжение униформой оставляло желать лучшего, и каждый был одет, как мог. В основном носили так называемую «горку», излюбленную одежду охотников и рыбаков, которая в это время года на пожухлой траве и листве хорошо скрывала бойцов. А вот с обувью предстояло повозиться и поискать. Каждый носил понравившуюся и, самое главное, удобную обувь. Это были и кроссовки, и берцы, и сапоги. Якут надел в этот раз берцы с учетом погодных условий.

Всего в разведгруппе было 12 человек, которых старший разделил на три мелкие группы: первая — это головная группа, так называемый «головняк», состоящий из трех человек во главе с другом Якута — бойцом с позывным «Вадим», одним стрелком и сапером; вторая — это основная группа, куда входили командир, пулеметчик Якут, медик, снайпер, гранатометчик и один стрелок; и третья — замыкающая группа, тыловой дозор, состоящий из трех стрелков.

Боевого опыта у всех было не так много. Местные ребята служили, как и сам Якут, с 2014 года, а командиром у разведчиков был ранее служивший во французском иностранном легионе словак с позывным Стефан, хорошо владеющий, к всеобщему удивлению, русским языком.

Выдвинулись, как и положено, рано утром перед самым рассветом. Вначале должны были добраться до точки, откуда наметили начало выполнения боевого задания, так называемая нулевая точка. До нулевой точки путь пролегал по контролируемой нашими войсками территории, но безопасности ради движение осуществлялось в том же порядке, каким и наметили движение в тылу врага. Разбившись на три группы, двигались по холмистой местности, заросшей редколесьем, и к намеченной нулевой точке вышли в послеобеденное время. Рациями не пользовались, так как все разговоры в открытом эфире прослушивались, поэтому всё общение между бойцами и группами происходило посредством жестикуляции или же шепотом. Из-за такого способа общения все группы держали друг друга на дистанции видимости. А с командованием связь была только при экстренных случаях. Решение командир группы принимал самостоятельно, без согласования с вышестоящим командованием, и только при неординарной ситуации позволялась связь в открытом эфире.

Нулевая точка располагалась рядом с асфальтированной дорогой, разделяющей местность между холмистым лесом и полями. Тут уже заканчивалась наша территория и начиналась серая зона, за которой располагалась территория, подконтрольная укропам. Необходимо было пересечь дорогу незамеченными для всех и углубиться на территорию врага.

Лесополка, по которой надлежало двигаться дальше, располагалась перпендикулярно асфальту, была широкой и уходила вглубь серой зоны, по всей видимости, на пару километров. Именно в начале этой лесополки и была намечена нулевая точка.

— Вадим, переходим асфальт сейчас. По одному, быстро, без задержек перебегаем дорогу. Головняки сразу проходят дальше вглубь лесополки, а основная группа, перейдя дорогу, рассредоточивается. Тыловики пока остаются здесь и переходят дорогу после того, как группа пойдет дальше. Всем всё понятно?

— Как далеко вглубь проходим? — не преминул спросить Вадим.

— Держимся на дистанции видимости, — зыркнул взглядом по вопрошающему Стефан. — Еще вопросы?

— Если будут «укропы», что делаем? – не успокаивался Вадим.

— Вадим, ты прекрасно знаешь свою задачу. Мы это повторяли много раз и даже имеем боевой опыт. Зачем переспрашивать? – в голосе Стефана зазвенели металлические нотки.

— Понятно, командир, — даже в этом спокойном ответе Вадима звучала уверенность в своей правоте и некоторое несогласие с командиром.

— Всё, приступаем. Вадим, вперед.

Первым асфальт перебежал сапер и сразу приступил к исследованию обочины. Недалеко стояла разбитая автомашина, выехавшая на обочину и наехавшая на противотанковую мину. Было видно, что в кабине находится труп водителя. По всей видимости, машина подорвалась совсем недавно.

Дождавшись знака сапера, к тому времени уже добравшегося до начала лесопосадки и исследовавшего расстояние от асфальта до лесополки, дорогу перебежал Вадим, а за ним последовал третий из головняков.

Сапер и Вадим последовали дальше, а стрелок остался с краю лесополки и вскоре помахал рукой, что можно переходить.

Дорога была чистой. Даже редких гражданских автомашин не было. А место перехода располагалось в низине, поэтому с позиций противника это место не просматривалось. То есть место было выбрано правильно, и обстоятельства пока складывались в пользу разведчиков.

Группа вся удачно просочилась через дорогу в лесополку, а тыловая группа, перейдя асфальт, осталась контролировать местность и тыл группы на месте перехода. Вся остальная группа, пройдя вперед метров пятьсот, остановилась и решила дождаться следующего утра, так как солнце уже клонилось к вечеру, поэтому успеть выполнить задачу в течение одного дня не представлялось возможным.

После того, как все устроились на ночевку, Стефан к основной группе созвал старших «головняка» и «тыловиков».

— Слушаем меня, — обведя взглядом всех присутствующих, начал Стефан, — задание фактически нами уже выполнено, разведка асфальтированной дороги и лесополки на указанную глубину уже проведена. Есть что докладывать. Но мы нигде не обнаружили противника. Поэтому предлагаю провести разведку поглубже и дойти до мест нахождения «укропов». Уточниться там на месте, то есть по мере возможности разведать оборону противника, тогда информацией об оперативной обстановке на этом участке фронта будем обладать полностью. И тогда будет что доложить командованию. Какие мысли у каждого по моему предложению?

— Правильно. Надо же разузнать, где враг затаился. А то вроде в разведку сходили, а врага в глаза не видели, — подхватил мысль командира Вадим. — Я согласен.

— У остальных какие-либо мысли есть?

Обведя глазами присутствующих, Стефан заговорил дальше:

— Против никого нет, поэтому полагаю, что все согласны. Тогда уточняю, что выдвигаемся завтра утром перед рассветом по моей команде. Всё. Всем отдыхать, завтра будет тяжелый день.

Утро для разведгруппы началось задолго до рассвета. Продвигались вглубь лесополки в том же порядке, как и вчера. Движение шло в основном ползком или на четвереньках, так сказать, с низким горизонтом. Противник нигде себя не обозначал, даже следов присутствия не удавалось обнаружить. По ходу движения для обеспечения безопасности оставляли посты.

В конце лесополки, по которой осуществлялось движение, обнаружили подготовленные траншеи, тянущиеся вдоль перпендикулярной лесополки. На видимых друг от друга расстояниях траншея была оборудована огневыми точками, а сама траншея была обита досками, чтобы земля не осыпалась, и была, как и должно было быть, извилистой. Все траншеи почти до половины были заполнены талыми водами. Это и объясняло отсутствие противника в пределах видимости – укропы из-за талых вод отошли на следующую оборонительную полосу.

Вдоль оборонительной линии за тонкой линией лесополки тянулась свеженаезженная дорога, по которой, по всей видимости, осуществлялось обеспечение подразделений противника.

Стефан после обеда подал знак для сбора старших групп. После того, как все собрались, командир вновь обратился к разведчикам:

— Обстановка ясная, укропы ушли на другие позиции. Зять и Николай, возьмите с собой ещё двоих людей и двиньтесь влево по лесополке. Старшим назначается Николай. Там, на дороге, вдали виден блок-пост. Необходимо нам выяснить, где все-таки засели основные силы. Выясняете и, не ввязываясь в бой, возвращаетесь без промедления. Ни на что не отвлекаетесь. Остальные подтаскивают снятые с асфальта мины, а устанавливает их здесь же, на дороге, Стена. Можно прямо в колею. Тут они, видать, часто мотаются. Всем всё понятно?

— Как действовать в случае обнаружения нас? – задал вопрос Зять.

— Отходите так же, как прошли туда. Здесь мы прикроем.

— Понятно.

Группа Николая двинулась по перпендикулярной лесополке, а другая группа двинулась в обратную сторону за минами.

Установка мин много времени не заняла. После всех действий все затаились и стали ждать возвращения группы Николая.

Время тянулось неимоверно медленно, казалось, что солнце остановило свое движение по небосклону. К тому же непросохшая сырая земля не прибавляла настроения. Каждый старался выискать место посуше, но и свой сектор наблюдения оставлять было нельзя, поэтому, смирившись с неудобствами, всё своё внимание бойцы сосредоточили на выполнении задания.

До темноты ни одной техники не было, хотя все ждали взрывов мин. Но эти взрывы могли спровоцировать укропов на активные действия, тогда могла создаться опасность для группы Николая. Нервы у всех были напряжены до предела.

Наступила ночь, и беспокойств о группе Николая прибавилось. Некоторые уже стали открыто выражать свою тревогу и высказывать необходимость отката. Ночью никто глаз так и не сомкнул.

Утром на рассвете внезапно раздался двойной свист переднего дозорного. Все встрепенулись. Это означало прибытие ожидаемой группы.

Николай, Зять и двое других были возбуждены, и по ним невозможно было сказать о бессонной ночи. Последние десятки метров разведчики прошли на ногах без маскировки.

Оказалось, что они приблизились к блок-посту вплотную, метров на пятьдесят, да так, что даже были слышны разговоры противника. Основные силы оказались за блок-постом, там были обнаружены большое количество солдат противника и различной техники. Сведения для командования представляли очевидную ценность.

— Молодцы! Молодцы, что выполнили задание, всё разузнали и никуда не влезли. Николай, честно скажи, желание было что-нибудь устроить «укропам»?

— Даа, да, командир, — посмеиваясь, ответил Николай, — конечно, были такие предложения. Вот они у нас под носом, и как шухер им не устроить? Очень хотелось. Руки чесались. Но приказ есть приказ. Перебороли себя и откатились без всякого шума.

— Ну хорошо. Приказ мы выполнили и, можно сказать, даже перевыполнили. Приказываю вернуться. Откат. В том же порядке, как сюда шли, точнее, головняки в тыл, а тыловики впереди. Вперед.

— А мины, командир? – недоуменно спросил Малой.

— А что мины? Что с ними?

— Так и оставим?

— А что с ними будет? С собой хочешь их взять?

— Нет. Нет, конечно. Я в том смысле, что надо бы дождаться, когда техника пойдет и подорвется.

— Аа, понятно. Ты же первый раз на задании, Малой. Мины останутся, и когда на них наедет техника, сработают. Нам видеть это незачем.

— Командир, кажется, увидим фейерверк, движок работает, вроде техника идет, — подал голос Вадим.

Все разом замолкли и стали прислушиваться.

— Справа идет, вроде, — привставая, сказал Малой. — Кажется, увидим все-таки, и будет что доложить.

— Малой, не высовывайся. Увидим так увидим, — пресек радостное возбуждение Малого Стефан.

Вскоре показался тяжелогруженый «Урал». Разбрызгивая грязь, местами увязая и с трудом выползая, «Урал» следовал справа налево, в сторону, куда ходила группа Николая.

Все с нетерпением ждали подхода машины к местам установления мин на стыке лесополок.

— Мужики, не ждем, откатываемся. После подрыва машины тут оставаться особо не захочется. Быстрее, быстрее, — заторопил всех Стефан.

Бойцы хотя и стали выполнять приказ командира, но каждый из них оглядывался и с нетерпением ждал взрыва. Но «Урал» как полз, так и прополз заветное для разведчиков место. Взрыва не было. Огорчению Малого не было предела, а остальные все свои эмоции припрятали.

— Ээ, как же так? Стена, ты как их установил? Или мина в луже не взрывается?

— Взрывается, Малой, взрывается. Потерпи, не там, значит, машина проехала.

— Молчим и ползем, — уже начал сердиться Стефан.

Группа отползла совсем небольшое расстояние, как послышался гул двигателя другой автомашины. Все вновь без команды замедлили движение. И, в конце концов, ожидание увенчалось успехом. Воздух сотряс взрыв противотанковой мины, и тут же начал детонировать загруженный в автомашину боеприпас. Пламя поднялось выше деревьев, а грохот, наверное, как потом высказался Малой, был слышен и командованию. Он и ещё кое-кто из бойцов, не выдержав, вскочили на ноги и стали снимать весь этот фейерверк на телефон.

Ответ «укропов» не преминул себя ждать. Справа заработали сразу несколько крупнокалиберных пулеметов и стали прилетать гранаты АГС (автоматический гранатомет). Вся лесополка сразу превратилась в мишень. Противник, видать, догадался о действии разведгруппы и возможном её местонахождении и сразу открыл огонь из всех возможных видов оружия.

Группа к тому времени уже подошла к асфальтированной дороге и, быстро преодолев открытое место, углубилась в жиденький лес.

Позже выяснилось, что на установленных минах подорвалась ещё и эвакуационная «мотолыга».

В 2022 году 24 февраля Россия начала специальную военную операцию. К тому времени со дня приезда Якута в Луганскую область добровольцем прошло уже почти полных семь лет. С возрастанием военного опыта шрамы от ранений на теле прибавлялись соответственно. После нескольких лет службы в армии Луганской народной республики Якут подписал соглашение с ЧВК «Вагнер», где набрался опыта командования, побывав в боевых действиях ЧВК в разных странах. К началу Бахмутской операции он в компании был назначен командиром штурмовой роты.

Длившаяся около года операция по освобождению Артемовска (Бахмута) началась в июле 2022 года и продолжалась до мая следующего года. ЧВК «Вагнер» был задействован в этой операции с самых первых дней до полного освобождения города.

Стояли пригожие сентябрьские дни. Вроде бы жаркие дни продолжались, но приближение осени уже ощущалось. Утренняя прохлада и ранние вечерние сумерки вперемежку с дождями должны были располагать к успокоенности, но ожесточенные бои за Бахмут не давали никому покоя. Частое обновление личного состава, постоянные штурмовые действия вместе с ежедневными командирскими заботами не давали Якуту покоя. Рота под его командованием находилась в составе штурмовой группы рядом с селом Николаевка, расположенной южнее самого Бахмута (Артемовска), недалеко от поселения Зайцево.

Предстояло взять штурмом Николаевку, а после зачистки села штурмовать укрепленную оборонительную полосу противника рядом с селом в старом заброшенном карьере. Залитые бетоном укрепы врага наводили некоторую оторопь, но прошедший множество боевых действий за последние восемь лет Якут воспринимал оборону несколько по-другому. Он уже видел сильные и слабые стороны вражеских укреплений, видел возможные пути наступления и отхода, поэтому ко всем этим возведенным в течение длительного времени «укропами» укреплениям относился только как к следующему препятствию, которую необходимо было преодолеть быстро с как можно наименьшими потерями. Оборону на этом участке держало вооруженное до зубов, в основном западным вооружением, подразделение батальона «Азов».

Штурмы длились уже около полумесяца. После двух-трех дней наступления бойцам давали передышку для отдыха и восполнения потерь. После этого вновь с новой силой начинались атаки. Враг был вытеснен из поселения, после этого осталась укрепленная оборонительная полоса в старом карьере.

В один из дней в конце сентября с утра пораньше перестала работать связь. Противник включил средства радиоэлектронной борьбы, и тут же началась интенсивная артподготовка.

Якут уже знал, что эти действия предшествуют наступлению «укропов». Так оно и случилось. Противник начал свои контрнаступательные действия в составе двух бронегрупп и большого количества штурмовиков. Беспокоило то, что в составе роты в основном были новички – «первоходы».

Вскоре из первого взвода поступила информация, что связь с соседями потеряна и они начали отход. Благо переносная радиостанция заработала. Видать, хохлам самим понадобилась связь.

Вскоре вышел на связь командир третьего взвода:

— Командир, командир, срочно ответь третьему! — в голосе слышалась тревога, и была слышна близкая автоматная очередь.

— На связи. Как обстановка? С кем говорю? Почему в открытом эфире? – голос Якута даже не дрогнул, хотя он понимал, что случилось что-то нестандартное, иначе бы комвзвода не позволил бы себе такую выходку.

— Командир, нас окружили, вызываем огонь на себя!!! Огонь на себяяяя!!!

На этом связь оборвалась, и сколько бы ни пытался Якут дозваться взводного, в ответ было только молчание.

Медлить было нельзя. Понимая это, Якут тут же связался с командиром отряда штурмовиков и, доложив о происходящем, сообщил координаты взводного блиндажа. Вскоре заработала наша артиллерия, и даже с места нахождения КП роты было видно, как густо легли снаряды вокруг блиндажа и окопа.

Оценив происходящее, Якут понял, что при таком раскладе из роты может никого и не остаться в скором времени. Учитывая, что связь с бойцами роты отсутствует и есть угроза окружения и уничтожения подразделения, он принял решение выдвинуться на место сражения и попытаться собрать оставшихся бойцов. Решение было критичное, но это было необходимо – нужно было спасать личный состав.

Связавшись с командиром отряда, Якут доложил обстановку и испросил разрешения двинуться самому к месту прорыва »укропов». Подумав, командир согласился и скомандовал оставить на командовании вместо себя заместителя командира роты.

Ротный связист был в блиндаже, с которым вместе, взяв с собой две переносные, но более мощные рации, Якут двинулся в сторону карьера.

Продвижение с самого начала было ползком, так как всё пространство простреливалось насквозь. Но, тем не менее, до места, где появилась связь с одним из взводных, добрались довольно быстро.

— Кто на связи? Это первый, — голос связиста не умолкал на местах остановок, вызывая кого-нибудь на связь.

Вскоре сквозь треск и шум прорезался голос одного из взводных с левого фланга:

— На связи второй.

— Доложи обстановку, — как можно более спокойным голосом скомандовал Якут.

— У меня пока нет «двухсотых» и «трехсотых». Отошел на край карьера.

— У тебя все бойцы на связи с тобой?

— Пытаюсь собрать, разбежались.

— Держись, собери всех и держись. Как понял?

— Понял, первый.

Продвигаясь дальше, Якут с связистом вышли на край карьера по центру и тут же наткнулись на бойцов второго взвода. Вскоре вокруг ротного, особенно к нему не приближаясь, собрались около двадцати бойцов. Благо помогал густой лес, в котором при желании можно было укрыть не одну роту солдат.

В скором времени была установлена связь с остальными взводниками.

— Всем, кто слышит меня: второй, третий, четвертый, на связи?

— Второй на связи.

— Четвертый на связи.

— Третий на связи.

— Слушайте приказ. Отходим организованно. Никто не бежит, только ползком и держа на виду друг друга. Сперва левый фланг до края села, потом центр туда же и правый фланг. Сейчас позиции отбить не сможем. В другое время возможность будет. Как поняли?

Дружными возгласами взводные подтвердили получение приказа.

В тот день рота сохранила людей и отошла на другие позиции. Выяснилось, что погибших было два бойца и трое «трехсотых». Остались живы даже те, кто вызвал огонь на себя, благодаря своевременной огневой поддержке. С минимальными потерями рота численностью в 250 бойцов отошла на запасные позиции и сохранила боеспособность. На следующий день рота штурмом вернула свои утраченные позиции и выковырнула «укропов» из оборонительных позиций в карьере.

Во время обороны позиций отличился боец третьего взвода, который, увидев, что недалеко от блиндажа остановилась БМП «укропов» и оттуда выскочил механик-водитель, тут же выстрелом из автомата уложил врага и, подбежав к машине, забросил туда гранату. Был уничтожен весь экипаж и обездвижена боевая машина. Впоследствии эта боевая машина была захвачена бойцами роты совершенно целой.

Противник не заставил ждать и сразу начал обстрел блиндажа из тяжелого миномета. Подъехавшие на другой БМП «укропы» не давали высунуться, а одним из взрывов завалило накат блиндажа. После этого хохлы, посчитав всех бойцов в блиндаже уничтоженными, оставили их в покое.

После возвращения позиций, раскопав разрушенный блиндаж, к всеобщему изумлению, обнаружили всех живыми и даже не ранеными. Храбрость бойца по представлению ротного была отмечена наградой.

Контрнаступление «укропов» в тот раз закончилось полным фиаско. Были уничтожены более тридцати солдат противника, две боевые машины пехоты, и в качестве трофея была захвачена одна БМП.

С Якутом мое знакомство состоялось весной 2024 года. Наш общий знакомый Иван Черкашин подвел меня к нему и представил меня. Якут находился в отпуске и на днях должен был вернуться в часть.

Среднего роста, крепко сложенный, аккуратный в одежде, движениях и словах, он сразу произвел впечатление опытного воина. К тому времени я был знаком со многими опытными бойцами, и все они производили одинаковое впечатление. Каждый из них знал вес своему каждому слову. При разговоре их отличает спокойная уверенность, степенная речь, умение рассуждать и четко объяснять то, что они хотят до тебя донести.

Два дня нашего общения укрепили меня во мнении о нем как о скромном человеке, умеющем больше рассказывать про других, нежели про себя. Возможно, это было ещё следствием его продолжающейся службы разведчиком. Но, тем не менее, он больше рассказывал про подвиги своих однополчан и друзей, поэтому этот составленный с его слов очерк больше про подвиги других людей, нежели про него.

Я впервые встретился с человеком, воевавшим больше десяти лет и побывавшим в очень многих горячих точках планеты. Конечно же, некоторые скептики могут сказать, что он был наемником и на этом зарабатывал. Но это те люди, которые знают войну только понаслышке и с диванной позиции. Те, которые были на войне и знают цену жизни не понаслышке, никогда не позволят себе такие высказывания. Не стоят никакие деньги твоей жизни.

У меня лично есть ощущение того, что такие, как Якут, люди созданы не из плоти и крови, а отлиты из стали. Они не боятся лезть под пули, на них очень быстро заживают раны, они никогда не будут оспаривать приказ и пытаться отказаться от выполнения приказа. Они не ищут легких путей, они ищут возможность исполнения приказа с наименьшими потерями. Это их и отличает от обычных солдат.

В первую нашу встречу я позволил себе спросить его о наградах, но он обошел этот вопрос общими фразами и назвал несколько своих наград. Поэтому мне пришлось уточнять этот вопрос у других людей. Помог мне в этом его тренер с юношеских лет Куприянов М.А., владеющий всей полнотой информации.

Перечень наград всегда сама говорит про человека. И награждают-то людей, чтобы подчеркнуть его достоинства и отличность от других. Узнав весь перечень его наград, я был просто поражен – это путь воина и настоящего патриота своей Родины, это человек, на которого надо равняться каждому защитнику нашей Родины.

Орден Мужества Орден Мужества Орден Мужества. Медаль «За отвагу» Правительства РФ Медаль «За отвагу» Правительства РФ Медаль «За отвагу» Правительства РФ Платиновая звезда ЧВК «Вагнер» Знак отличия «Георгиевский крест» 4 степени ДНР Знак отличия «Георгиевский крест» 3 степени ДНР Знак отличия «Черный крест» ЧВК «Вагнер» Знак отличия «Черный крест» ЧВК «Вагнер» Знак отличия «Серебряный крест» ЧВК «Вагнер» Медаль «За боевые заслуги» ЛНР Орден «За победу над ИГИЛ» ЧВК «Вагнер» Медаль «Не побежден, не сломлен» Сирийская Арабская Республика Орден Достоинства Ливийской национальной армии Медаль «Звезда военных заслуг» Центрально-Африканской республики.

Александр Седалищев

Также читайте: Очерки СВО. Крепче стали Поделиться в MAX Герои СВОСВО  

УлуусМедиа