Таёжный роман Юрия Коковина: как зарождалась страсть к фотоискусству

В канун 70-летия известного фотокорреспондента Юрия Коковина из Нерюнгри газета «Индустрия Севера» подготовила материал о том, как зарождалась у него страсть к фотоискусству и природе Якутии.

Довелось мне однажды побывать в тайге с нашим уважаемым фотокорреспондентом Юрием Николаевичем Коковиным. Решение родилось спонтанно — после экологической акции «Сохраним лес», в ходе которой были высажены саженцы сосен, елей. Она прошла далеко за городом, в глухой тайге.

Были взяты комментарии у участников, сделаны яркие фотоснимки. А день только начинался. И тут Юрий Николаевич говорит: «А не сходить ли нам за белыми грибами, Гульшат?» Я, лёгкая на подъём, с удовольствием подхватила идею, и мы ушли вглубь, в тайгу.

Там он раскрылся для меня по-новому. Времени, казалось, было много, но он всё куда-то спешил — будто боялся не успеть. Мы бродили на закрытой территории. Сюда больше не будет доступа — ни ему, ни кому-либо другому. А он прожил этой природой не один десяток лет, отсюда и жажда: успеть всё.

Побродив пару часов и набрав пару мешков отменных жилистых белых грибов, он о пути домой не думал. «Ты не понимаешь, Гульшат, я ведь сюда больше не вернусь! — бросал он, садясь в машину, хватал руль и гнал на другую поляну — там, по его убеждению, грибов должно быть больше. «Я сюда больше не вернусь», — повторял он, зачерпывая горстями голубику и сладкую чернику, лихорадочно собирая шишки с кедрового стланика.

Рыжие хозяева этих плантаций — бурундуки — были глубоко возмущены прытью незваного гостя. Но отскакивали от кустов, где шуршал Юрий Николаевич, и быстро перебирались на соседние ветки, пытаясь успеть схватить самое дорогое.

Вдруг нахлынул дождь — холодный и сильный. А он, в одной рубашке и лёгких штанах, уже насквозь мокрый, продолжал трясти стланики.

А по пути домой с теплой ностальгией вспоминал, как в первые годы жил с супругой Галиной в вагончиках, как их терзали морозы. Но семья не сдавалась — жизнь шла.

И тогда я поняла: этот человек испытывает к этой земле… «Не называй это любовью», — сказал он мне во время этой беседы. Хорошо. Не будем о любви. Но это однозначно страсть. Страсть, которая не гаснет десятилетиями.

Это страсть, которая при виде прекрасных пейзажей мотивирует совершать настоящие фотоподвиги, подавляет страх перед хищными зверями, заставляет сутками обездвиженным лежать в палатке, словно снайпер на поле боя, в ожидании одного-единственного кадра, помогает выживать в суровых таёжных условиях. Он — часть этих лесов и рек. Он дышит этим воздухом — и не может им надышаться.

Умение видеть красоту там, где другие проходят мимо, зародилось в далёком детстве. Он не выбирал эту судьбу. Судьбу подарил ему отец, вручив фотоаппарат «Заря».

Юрий Коковин родился на Урале, в посёлке Золото, где добывали драгоценный металл. Жили на окраине посёлка — сразу за огородом начинался лес, потому он знал его с детства. Летом с сестрой Верой ходил за грибами, за ягодами, собирал траву для домашних кроликов. С назойливым любопытством любил наблюдать за тритонами, лягушками, головастиками, вьюнами за изгородью в маленьком ключике с затопленной шахтой.

Он читал с запоем книгу Виталия Бианки «Лесная газета», подаренную мамой, а потом шёл в лес и подтверждал то, что вычитал. Или наоборот: подмечал что-то в лесу, а потом находил подтверждение в книге.

Первый раз пошёл на рыбалку в шесть лет, соорудив самодельные удочки, а главным проводником в подводный мир стал отец. Он брал сына на ночную рыбалку — это называлось «лучить». На носу лодки укрепляли железную рамку – козу, в неё клали смольё, поджигали — и ночной лес оживал.

«Как сейчас помню. Вот плывём ночью. На водопой заяц пришёл — отец говорит: «Сынок, смотри!» Он его лучом высветит, и я до сих пор помню, как у зайца глаза блестят. Ондатра плывёт, бобёр шлёпнул хвостом. А под водой видно, как стоят налимы, лини, щуки, крупные окуни», — вспоминает герой яркие эпизоды из детства.

В годы юности нашего героя, увлечение фотосъёмкой было модным. Загорелся желанием приобрести фотоаппарат и наш герой. Отец подарил «Зарю», и сказал: «Плохим фотоаппаратом никогда не научишься снимать хорошо. А этим будешь снимать заведомо хорошо».

Путь в дебри фотоискусства начался методом проб, ошибок, ночных экспериментов и бесконечного интереса.

После армии Юрий Николаевич плотно занялся рыбалкой и охотой, а случайно увидев в книжном магазине книгу «Охота с фотоаппаратом» с глухарём на обложке, понял: можно охотиться без ружья. С фотоаппаратом. «На первую зарплату я купил маме сервиз, так как разбил целый буфет с чашками и блюдцами, а на вторую — «Зенит». А хороший телеобъектив МТО-1000, длинный, мощный, выпросил у родственника из Магадана за ненадобностью», — вспоминает собеседник.

С ним он начал ходить на водоёмы, изучать повадки птиц, ставить штатив, подбирать плёнку. С этим объективом он впервые смог снимать диких животных не как зёрнышки на негативе, а крупно, чётко, с деталями.

На первых, по мнению Юрия Николаевича, путёвых снимках была изображена большая поганка, и они были опубликованы в местной газете «Энергостроитель». Так он стал внештатным автором. Работал на тепловозе при Рефтинской ГРЭС, а в свободное время снимал для газеты. Сотрудничество продлилось около трёх с половиной лет.

Стройка ГРЭС подходила к концу, люди разъезжались. Прочитав в «Комсомольской правде» заметку о строительстве Нерюнгринской ГРЭС, он вместе с товарищем Сергеем Никоновым отправился на разведку. В августе 1981 года они прибыли на место. А в сентябре наш герой вышел на работу машинистом крана, а затем судьба всё же свела его с тепловозом.

Спустя год, в 1982-м, он пришёл к редактору газеты «Индустрия Севера» Леониду Рыбаковскому, показал снимки, и тот сказал одно слово: «Пиши». Это стало пропуском в мир фотожурналистики.

Местная природа открылась перед ним с совершенно другой стороны. На Урале он снимал глухарей, тетеревов и поганок, а в Якутии его героями становились медведи, бурундуки и неизвестные ранее птицы.

Здесь, в Южной Якутии, он состоялся как фотограф живой природы. Кроме него, в этом регионе дикую природу — не просто пейзажи, а именно живых зверей и птиц — не снимал никто.

Герой объясняет, что для хороших снимков нужно не просто нажать на кнопку, а чувствовать и видеть. «Сама природа — горы, реки, леса — входит в душу через те тропы, которые ты однажды одолел. К ним привыкаешь и начинаешь любить», — рассказывает он.

Но самый интересный процесс — это наблюдение. Он называет это «живым телевизором». Но при этом отмечает, что ты не смотришь в экран. Ты выследил зверя, преодолел ту дистанцию, которую животное может вытерпеть. Это целый труд.

Героями его заметок не единожды становились бурундуки, белки, кедровки, сойки, синицы, снегири, скворцы, вьюрки и поползни, хозяева тайги — медведи.

Немало работ герой посвятил природе Якутии — суровой, но вместе с тем красивой. И в каждое время года она раскрывается в новом, более загадочном свете. Весной природа Якутии переменчива и быстра. Сегодня ты видишь замёрзшую реку, завтра — ледоход, послезавтра — отдельно плывущие льдины. Через неделю появляются первые растения-выскочки — черемица, а затем подснежники. Юрий Николаевич с интересом наблюдает, как льдины срезают цветы, они погибают — ну что поделать, естественный ход вещей, — но некоторые всё равно выживают. Но ненадолго: бурундуки и пищухи-сеноставки с удовольствием поедают оставшиеся подснежники.

Лето для тайги, по словам маститого фотографа, — это месяц тишины, так как все обитатели леса заняты выращиванием потомства: лисы воспитывают лисят, медведицы — медвежат, бурундуки — бурундучат, белки — бельчат, птицы — птенцов. А осень — благодарная пора. Всё, что выросло за лето, природа отдаёт людям: появляются грибы и ягоды.

Зиму герой считает одним из самых красивых времён года, несмотря на суровость. С вершин сопок открывается неимоверная красота — истинное «белое безмолвие». Главная особенность зимы, по его словам, в том, что звери и птицы сами тянутся к человеку. «Достаточно горсти кедровых орехов, чтобы белка пришла в гости, или куска сала, чтобы к лесной избушке прилетел дятел, синица-гаечка, сойка или кукша. Зимняя красота природы и близость живых существ — вот что делает это время года особенным», — рассказывает художник.

На вопрос о журналистской удаче герой отвечает, что у него её нет. Все его снимки — выстраданы. Есть животные и птицы, за которыми герой охотился долго и в итоге добился успеха. Например, каменный глухарь. «В общей сложности за 30 лет фотоохоты я провёл более двухсот суток на глухарином току. Эти снимки были опубликованы в нескольких охотничьих журналах. Снимать глухарей было невероятно тяжело. Самое сложное — ночёвка в лесу при минус 15 градусах в холодной палатке. Нельзя разводить костёр, нельзя шуметь, даже выглядывать из палатки нежелательно. Глухари — осторожные. Услышат или увидят движение — и всё, снимка не будет», — раскрывает секреты мастер.

А самое лёгкое в фотоохоте, по словам героя, — это бурундуки и белки. Но и тут есть свой вызов. Нужно заниматься настоящим фотонаблюдением: подсматривать за самыми милыми и интимными моментами жизни зверьков.

По телу пробегает дрожь, когда речь заходит о хозяине тайги — медведях. Большинство встреч — секундные: идёшь по лесу и видишь, как медведица с медвежатами переходит дорогу, плывёшь на лодке — косолапые едят дикий луг, поднимаешься на сопку — они лакомятся ягодой. Главное — успеть увидеть их первым, иначе не успеешь даже нажать на кнопку.

Но одна из таких встреч едва не стала последней. И именно этот снимок — «Незваный гость» — принёс Юрию Коковину признание на всероссийском уровне.

Работы Юрия Коковина стали украшением не только страниц газеты «Индустрия Севера», журналов «Охота» и «Охотничье хозяйство», других тематических журналов, выставок, книг, но и победителями профессиональных конкурсов, в числе которых «Окно в природу».

Мало того, он был лично знаком с Василием Песковым, в память о котором конкурс и был создан.

В 2016 году герой отправил на конкурс работу «Незваный гость». На том памятном снимке запечатлён матерый медведь, настороженно выглядывающий из-за кустов. Взгляд зверя был грозным, а сама история создания снимка — лучше любого рассказа для охотничьих посиделок у костра.

Герой вспоминает: когда опасный хищник вырисовался в кустах, фотографом владела мысль, что зверь отвернёт. Был сделан отличный кадр. Но вскоре по движению зверя стало понятно, что он не отвернул, а надвигается неумолимо на Юрия Николаевича: при последующих нажатиях фотоаппарат перестал наводить на резкость — а это значит, что объект съёмки перешагнул ближний предел съёмки, который составлял три метра!

Рядом был товарищ Иван Бутяк с ружьём, но побоялся выстрелить, ведь возможен рикошет — расстояние между медведем и героем было всего полтора-два метра.

В таких случаях обычно принято говорить, что вся жизнь пробежала перед глазами, но герой честно признаётся: даже на это времени не оставалось, только чудо могло спасти! Спасли собаки, которые прибежали на рев зверя и схватились за него клыками. К несчастью, жертвы все-таки были: одна собака погибла, а у другой зверь отбил лапы.

Восторженные отзывы герой адресует людям, которые живут на этих землях, – представителях малочисленных народов Якутии, коренных жителях – эвенках. Много времени он проводит с ними, учится понимать и слышать природу, изучает тонкости жизни в тайге.

Особое место в творчестве фотографа занимают быт, традиции и культура эвенков. Герой отмечает: эвенки — замечательные охотники и идеальные следопыты, они чтят свои обычаи. Он многому научился у этих маститых охотников и рыболовов.

Герой вспоминает учителя Игоря Колесова, которого называет настоящим профессором тайги. Отмечает, что парню тридцать пять лет, а за ним давно закрепился негласный титул следопыта высочайшего класса. Его познания поражают: летом может найти по следу оленя, знает, куда за ночь ушли животные, чувствует, когда придёт медведь, и стоит быть осторожным.

А ещё он умеет испечь в тайге замечательный хлеб, напилить дров, отремонтировать из подручных средств бензопилу, электростанцию, вездеход, найти безопасный брод через реку. «Откуда у него такое чутьё — мне неведомо», — рассказывает Юрий Николаевич.

Второй учитель — охотник Пётр Неустроев, по кличке Бабакин. Товарища уже нет в живых, но его знания — лучшая памятка для выживания в тайге. Герой вспоминает эвенкийскую пословицу: «Эвенк своего сына учит молча». Вот и Пётр Неустроев учил своего друга молча. Юрий Коковин приходил к нему, жил неделю и просто смотрел, как тот ставит палатку, идёт по лесу, считывает приметы — кто здесь прошёл, когда пойдёт дождь.

Особенно героя восхищало умение товарища вести караван. «Если караван из сорока оленей вёл Пётр Неустроев, то в нём не было ни одной задержки. Он проверял каждого оленя, поправлял вьюки, следил, чтобы ничего не потерялось в густом лесу. С ним можно было идти спокойно», — резюмирует собеседник.

На вопрос, как эти люди приходят к такому умению ладить с природой, герой отвечает просто: «Жизнь учит. Природа — строгий учитель. Ошибок она почти не прощает».

В канун 70-летия Юрий Коковин оглядывается на пройденный путь и признаёт самое главное: вся его богатая творческая деятельность не состоялась бы без поддержки самых родных и любимых людей — супруги Галины и дочери Дарьи. Благодарит их за мягкий нрав, любовь и заботу.

В апреле 2027 года именитый фотограф вместе с супругой отметит 50-летний юбилей совместной жизни. Их семейная дорога не была устлана золотом и лёгкостью. Чтобы добыть счастье пришлось много трудиться, терпеливо заботиться друг о друге и беречь тепло домашнего очага. «Спасибо им за всё. За каждый прожитый день, за каждый кадр», — поделился он самым сокровенным.

Подводя итоги долгих лет творческой деятельности, Юрий Николаевич с присущей ему уверенностью рассказывает о планах.

Герой признаётся, что давно мечтает снять кукшу и никак не может найти её новое гнездо. Это цель номер один.

Есть давняя мечта — снять черношапочного сурка в Южной Якутии. Ради этого он уже много лет исколесил окрестности. Три раза ходил на хребет Зверева, но все тщетно – сурка не увидел. Однажды зверёк мелькнул на секунду, но он лихо увиливает от объектива мастера. Герой прождал ещё полдня, но больше так и не дождался. Это цель №2.

Юрий Коковин с горечью отмечает, что за всю свою жизнь так и не снял ни одного кадра кабарги — маленького оленя. Видел её множество раз, даже добывал, но сделать хороший снимок так и не удалось. Он честно отвечает, что не хватает таланта натуралиста, который умеет предугадать поведение зверя. Кабарга очень осторожна — и это делает её почти неуловимой для объектива. Это цель №3.

Он планирует отправиться за черношапочным сурком в первых числах июля и с воодушевлением замечает, что его в Южной Якутии ещё никто не снимал. Будет настоящий эксклюзив.

И мы, читатели газеты «Индустрия Севера», затаив дыхание, ждём встречи с этими таёжными обитателями на страницах любимой газеты. Пусть новые увлекательные истории о жителях якутской земли радуют нас снова и снова, а юбиляру желаем, чтобы его таежный роман продлился еще много лет и давал силы для жизни и творчества!

Гульшат Лаврентьева, фото из семейного архива Юрия Коковина

УлуусМедиа